«Легендарная модель Большого Кремлевского дворца». Продолжение книги Ирины Коробьиной «#Музей»

Опубликовано: 28.08.2018

видео «Легендарная модель Большого Кремлевского дворца». Продолжение книги Ирины Коробьиной «#Музей»

Межигорье (Mezhigore) ДАЧА ЯНУКОВИЧА

Публикуем следующий отрывок из книги Ирины Коробьиной «#Музей».  Первый опубликованный отрывок и интервью можно прочитать здесь.


Лев Дуров - посмертное ПОСВЯЩЕНИЕ и Байки на БИС

Знакомясь с музеем в качестве его только что назначенного директора, каждый день сталкивалась с проблемами за давностью лет превратившимися в подобие окаменелостей, которыми музей зарос от пола и до потолка в прямом смысле этого слова.  Так, пожарный проход фондохранилища и реставрационная мастерская были заставлены ржавыми перекошенными стеллажами с какими-то дровами. Приглядевшись,  с ужасом поняла, что это фрагменты знаменитой  модели Большого Кремлевского Дворца. Старые сотрудники, ответственные за хранение модели любили ее  настолько, что боялись прикасаться к ней сами и не подпускали никого. Есть такой синдром в музейном деле, когда хранитель многие годы и даже десятилетия привязанный к своему фонду, начинает относиться к нему как своей собственности и искренне верить, что имеет святое право решать судьбу возлюбленного детища. А решение видит только одно — не прикасаться к нему до тех пор, пока не будут обеспечены все технические и финансовые условия по самому высокому ранжиру, чтобы ему осталось только надеть белые перчатки и приступить к священнодействию. Модель Большого Кремлевского Дворца ждала этого момента 25 лет, по прошествии которых, состояние разрозненных деревянных фрагментов, покрытых пылью и голубиным пометом, стало почти безнадежным и категорически недопустимым. Приняла твердое решение провести инвентаризацию всех частей модели, привести их в надлежащее состояние и выставить наиболее сохранившиеся фрагменты на всеобщее обозрение, начав тем самым и реставрацию модели, и работу по возвращению музею постоянной экспозиции, утраченной четверть века назад. Меня поддержали реставраторы и научные сотрудники, понимающие необходимость перемен. Хранители модели сопротивлялись и стращали нас как могли, главным образом, неприкасаемостью святыни. Все это совпало с необходимостью реформировать трудовую деятельность сотрудников, и эффективность использования помещений, которых категорически не хватало.

Старейшие сотрудники музея, много лет сетовавшие за нескончаемыми чаепитиями, что им не созданы условия для нормальной работы, получили новые задачи и установку на то, что условия зависят от нас самих — какие создадим, такие и будут. Поначалу они были не довольны, но потом вошли во вкус. Работы всем прибавилось немерено. Не имея времени на негатив и получая премии за свои труды, они повеселели и даже как то  помолодели. Яблоком раздора оставалась стометровая комната, в которой они привыкли пить чай. Когда в ней устроили дополнительное фондохранилище, времени на чаи уже ни у кого не осталось, конфликт исчерпался сам собой. Мы разобрали внутреннюю анфиладу, заполненную от пола до потолка ненужным хозяйством, выбрасывая его из окон, сортируя и утилизируя. Мы отмыли ее от многолетней пыли и грязи, подновили что смогли, провели электричество. И, наконец, установили четыре фрагмента легендарной модели в соответствие с проектом, разработанным Александром Бродским и Кириллом Ассом. Открытие стало праздником торжественным и значительным.  В этот момент сотрудники музея и стар и млад, и те, кто хотели перемен и те, кто им сопротивлялся, почувствовали, что произошел настоящий прорыв и в выводе музея на новый уровень, и в нашем сознании. После 25 лет безнадежных сетований мы  вместе с легендарной моделью, извлеченной из небытия и представленной в нашем пространстве не хуже, чем в Европе, повернули Музей к созданию постоянной экспозиции. Мы сделали это сами, мы поверили, что в наших силах менять жизнь музея к лучшему,  мы стали командой и у нас появились крылья за спиной.

«Есть такой синдром в музейном деле, когда хранитель многие годы и даже десятилетия привязанный к своему фонду, начинает относиться к нему как своей собственности и искренне верить, что имеет святое право решать судьбу возлюбленного детища. А решение видит только одно — не прикасаться к нему до тех пор, пока не будут обеспечены все технические и финансовые условия по самому высокому ранжиру, чтобы ему осталось только надеть белые перчатки и приступить к священнодействию».

 

Полная версия текста в книге И. Коробьиной «#МУЗЕЙ»

Просмотров: 151

Еще по теме Без рубрики
rss