Ричард Родзинский: "Конкурс Чайковского должен стать брендом"

Опубликовано: 28.08.2018

Ричард Родзинский

Предстоящий XIV конкурс Чайковского обещает стать сенсацией в музыкальном мире.

Организаторы декларируют базовые принципы нового Чайковского: “кристальная чистота” судейства, высочайший профессиональный имидж, использование новых технологий, веб-трансляции, концертный менеджмент для лауреатов.

Работа уже идет по всем направлениям. Открылся сайт конкурса , где выложены условия и программы для участников. “Ход конем” от президента конкурса Валерия Гергиева – приглашение в Оргкомитет одного из самых успешных и точно мыслящих музыкальных менеджеров в мире американца Ричарда Родзинского.

Возглавлявший в течение двадцати трех лет фортепианный конкурс Вана Клиберна в Техасе, Родзинский вывел его на лидерские позиции. Повторения “подвига” ждут теперь от мистера и в России. Во время рабочего визита Ричарда Родзинского в Москву состоялась его встреча с обозревателем “Российской газеты”.

— Ваш неожиданный уход с поста президента Фонда Клиберна и переход в конкурс Чайковского имел большой резонанс в музыкальном мире. Чем мотивировалось такое радикальное решение?

— Был телефонный звонок Валерия Гергиева. Из синего неба, внезапно. Можешь помочь? Конечно, да! Я так ответил, потому что у конкурсов Клиберна и Чайковского очень длительная история взаимоотношений. Мы даже делали переводы на английский язык правил и условий конкурса Чайковского.

Когда у конкурса Чайковского возникли серьезные проблемы с Всемирной федерацией международных музыкальных конкурсов (WFIMC), наш конкурс и лично Ван Клиберн старались помочь. Проблема состояла в том, что конкурс Чайковского в 90-е годы перестал платить взносы во Всемирную федерацию, и его выбросили из международного сообщества.

В результате конкурс Чайковского стал игнорироваться, информация о нем исчезла из сайта WFIMC, не было даже адреса, по которому можно было связаться с конкурсом в Москве. Как раз в тот период, когда я был вице-президентом WFIMC, в Америку на юбилей Вана Клиберна прилетел российский министр культуры Александр Соколов. Ему объяснили ситуацию. Помню, как прямо во время ланча он кому-то позвонил, сказал два слова, и тут же проблема была решена.

Безусловно, и для федерации, и для конкурса Чайковского важно поддерживать постоянные отношения, особенно сейчас, когда мы заявили такую громкую цель, как ангажементы для лауреатов будущего конкурса. Мы планируем заниматься их карьерой.

— Список премиальных ангажементов для лауреатов Чайковского будет готовиться при участии Фонда Клиберна. Прежде у двух конкурсов бывали совместные проекты?

— В 1994 году был задуман очень интересный проект – трио победителей. Планировалось, что лауреаты первых премий трех конкурсов – фортепиано от Вана Клиберна, виолончель от Чайковского и скрипка от Королевы Елизаветы, соединятся в трио и выступят вместе. Проект состоялся. Но именно в 1994 году на конкурсе Чайковского первую премию не присудили ни по одной из специальностей, кроме вокалистов, поэтому эффект вышел не совсем тот, на который мы рассчитывали.

У нас был еще один важный проект, когда в 1989 году Алексей Султанов победил на конкурсе Клиберна. Позиция организаторов нашего конкурса всегда заключалась в том, что основная часть победы состоит не в денежной премии, а в организации гастролей для победителей. Для лауреатов мы составляем широкомасштабную гастрольную карту, включающую туры по Америке, Европе, Азии. Когда победителем стал Султанов, мы решили связаться с Госконцертом, поскольку речь шла о Советском Союзе, о большом культурном пространстве.

Мы хотели организовать гастроли Султанова по Советскому Союзу, но столкнулись с большими трудностями. Госконцерт выставил условия, что будет забирать себе от 80 до 90 процентов сборов с концертов. И таких историй у меня много.

— Я знаю, что два ваших помощника по Фонду Клиберна тоже покинули свои посты. Означает ли это, что вы будете работать с “командой Клиберна” на конкурсе Чайковского?

— Их уход был личным решением и просто совпал с моим. Но я хотел бы привлечь Севан Меликян, как очень сильного специалиста в разделе прессы, медиа и рекламы. Это особенно важно сейчас, когда конкурс Чайковского впервые за свою историю собирается заранее делать международный маркетинг.

Нам очень важно дать установку мировой общественности, что конкурс Чайковского вернулся назад, вернулся всерьез и надолго. Чтобы все, и прежде всего потенциальные участники, имели полную информацию, могли вовремя послать заявки, обратиться с вопросами.

— До открытия конкурса еще полтора года. В каких направлениях ведется работа? Какие новые позиции вы вводите?

— Я представил Алексею Шалашову (члену Оргкомитета конкурса и руководителю департамента современного искусства и международных культурных связей минкультуры. – И.М.) огромный список позиций, которые мы должны осуществить. Уже откорректированы правила конкурса, регламент.

Второе важное направление – привлечение качественно нового состава жюри. Надеюсь, что жюри будет полностью состоять из концертирующих музыкантов, а конкретные имена мы сможем уже объявить в конце марта или в апреле.

Третье – это система голосования. Я предложил систему, которая была разработана в Америке очень талантливым математиком Джоном Макбэйном и успешно применялась нами на Клиберн конкурсе. Суть этой системы, названной автором Scores of Harmony, в том, что все отклонения в баллах членов жюри приводятся к общему знаменателю. Существует три математических шага для того, чтобы привести цифры к среднему баллу, даже если шкала отклонений очень динамичная.

— Это и есть главная проблема конкурса Чайковского: по какой системе будут голосовать, чтобы избежать подтасовок, уничтоживших репутацию конкурса. Вы выдвинули тезис “кристальной чистоты” судейства, но какие гарантии объективной оценки обеспечит чисто математическая система подсчета голосов? Будут ли члены жюри обсуждать игру участников?

— В этом процессе как раз очень важен подбор членов жюри. Система устроена так, что если кто-то из членов жюри намеревается играть в какие-то игры, это будет видно в системе сразу. Дискуссии между членами жюри возникают, когда, например, в финал проходят шесть человек, а с 6-го по 8-й номер разница в баллах слишком незначительная. Тогда члены жюри высказывают свою позицию по отношению к конкурсантам и голосуют еще раз. Математика математикой, но необходимо учитывать, что речь идет о таланте.

На Клиберн конкурсе мы даем каждому члену жюри тетрадку, в которой содержится послание: пожалуйста, когда вы будете вносить свои оценки, независимо от того, насколько вам нравится игра того или иного участника, учитывайте, что это тот человек, на которого будут покупать билеты. Это личность, это интересный человек, интересный музыкант?

— Как раз на конкурсах часто случается, что интересная личность скорее выбывает из соревнования, потому что не вписывается в стандарт. Кого вам легче продвигать на сегодняшнем рынке: индивидуальность или сверкающую, технически безупречную “машину”?

—  Для нас важно, чтобы такие талантливые, пусть и противоречивые личности, как, например, Иво Погорелич или Султанов, не выпадали со скандалами из конкурса. Александру Мельникову, который не прошел у нас в финал, мы помогали потом с концертами, потому что он очень талантливый музыкант.

Надо понимать, что конкурс – это витрина того, что сейчас происходит в мире исполнительства. И наша задача выявить не быстро сгорающих звезд, а музыкантов, которые способны развиваться дальше. Это можно сравнить с системой средневековых гильдий мастеров, где человек начинал работать с подмастерья и только, спустя многие годы, зарекомендовав себя, становился мастером.

— На последнем конкурсе Клиберна, проходившем в 2009 году, вы запустили беспрецедентный проект: веб-трансляции конкурса велись на 156 стран. Какие планы у вас на Чайковском?

— О, веб-сайт и трансляции – это самое важное для меня! Гергиев, когда увидел наш сайт конкурса Клиберна, сказал: я хочу такой сайт! Очень надеюсь, что Молли Макбрайд, занимающаяся у нас веб-трансляциями, приедет в Москву. В идеале, конечно, сделать то, чего достигли сейчас в трансляции спортивных соревнований, – это возможность для зрителей через Интернет выбирать камеру, угол зрения при просмотре любой номинации.

И проблема здесь не в технической оснащенности зала, а в том, кто поставляет сигнал. В Америке мы работали с компанией TNT. В Москве планируем сотрудничать с компанией Variview в Далласе.

— Веб-сайт конкурса Чайковского уже открылся, но пока ничем не отличается от старого.

— Мы сейчас разрабатываем новый дизайн при участии всемирно известной фирмы Ивана Чермаева (Chermayeff & Geismar), постепенно наполняем сайт. Надо постоянно разжигать интерес к конкурсу, создавать “предчувствие” события. Необходимо, чтобы сайт динамично обновлялся, был гибким, вбирал в себя всю информацию, архивы, видео.

Режиссер Билл Фертик, который снимал 7-й, 8-й и 9-й конкурсы Чайковского, дал согласие разместить свой фильм на нашем сайте. Я хочу обратиться ко всем, кто может чем-то помочь, у кого есть архивные фотографии, программки, любая печатная продукция о конкурсе Чайковского, связаться с нами ( [email protected] ). Это очень важно для нашего общего результата.

— А в чем будет заключаться новая имиджевая стратегия конкурса Чайковского в мире?

— Первое – это то, что конкурс возглавил Гергиев. Далее – серия пресс-релизов к каждому конкретному событию, состав жюри. Над этим мы сейчас и работаем. Пресс-релиз конкурса рассылаем на радио, в журналы, в газеты. Связались с нашими коллегами, входящими в WFIMC, с просьбой предоставить мейл-адреса музыкальных критиков разных стран. В свою очередь, подготовили для WFIMC информацию о московских журналистах, пишущих о музыке.

Для меня важно, чтобы работа по конкурсу продолжалась и после его завершения, чтобы люди занимались дальнейшей раскруткой лауреатов. Чтобы не случилось так, как было в 1990 году, когда победил Борис Березовский. Я начал звонить импресарио, которых знал в Америке, в Европе, в других странах. И мне задавали вопрос: а что это за конкурс? Для профессиональных импресарио конкурс Чайковского был ничто, пустой звук.

Поэтому сейчас важно, чтобы конкурсу Чайковского не просто стали доверять, но чтобы он стал маркой, брендом. И чтобы, когда вы анонсируете победителей Чайковского, этот бренд действительно работал на музыканта, делал ему кассу.

— “Живая легенда” конкурса Чайковского Ван Клиберн появится на XIV конкурсе в качестве почетного председателя жюри и выступит на его открытии с Первым концертом Чайковского.

— Да, его переполняет чувство любви к москвичам, и он очень стремится сюда. Но членом жюри Клиберн никогда не соглашается быть. Он слишком переживает за музыкантов.

Справка “РГ”

Ричард Родзинский родился в Нью-Йорке в семье выдающегося американского дирижера польского происхождения Артура Родзинского, руководившего оркестрами в Лос-Анджелесе, Кливленде, Нью-Йорке, Чикаго и признанного одним из лучших интерпретаторов русской музыки (он первым в Америке в 1934 году исполнил с Кливлендским оркестром оперу Шостаковича “Леди Макбет Мценского уезда”, а позже в Метрополитен-опере – премьеру “Войны и мира” Прокофьева).

Ричард Родзинский окончил Колумбийский университет по специальности музыковедение и начал свою карьеру в семнадцать лет в качестве художественного администратора на Фестивале в Сполето (Италия). В течение десяти лет он был арт-директором Оперы Сан-Франциско, потом – Метрополитен-оперы. С 1986 года начал работу в Фонде Вана Клиберна, став в 2000 году его президентом.

Родзинский ввел многочисленные усовершенствования в конкурсе: “живые” прослушивания для скрининга (отбора) конкурсантов, новую процедуру голосования, конкурс произведений современных американских композиторов, исполняющихся в программах туров, отдельную номинацию для пианистов-любителей, использование новейших технологий, в том числе веб-трансляции конкурса в режиме реального времени. Родзинский был организатором многих музыкальных проектов, включая Фонд Форда, Американскую Оперу.

Девять лет состоял вице-президентом Всемирной федерации международных музыкальных конкурсов (WFIMC). Обладает огромной сетью контактов в музыкальном мире. Владеет пятью языками.

Ирина Муравьева, “Российская газета”

rss